Е. Понасенков: русские и украинцы попали в одну ловушку, но выход есть

Е. Понасенков: мощи, дело Серебренникова, Жак Фреско, террорист из Манчестера, Собянин
Май 29, 2017
Ураганное интервью Е. Понасенкова канадскому радио: приматы, Путин и Макрон, Трюдо
Июнь 1, 2017

Сограждане, а также бывшие братья и вообще люди доброй воли - читаем мое новое интервью украинскому «Обозревателю»

Почему Украине до сих пор не удалось распрощаться с «совком», в чем заключается главная проблема протестного движения в РФ, зачем Москва создает «пояс нестабильности» – об этом и не только «Обозреватель» беседовал с известным российским историком, режиссером и телеведущим Евгением Понасенковым.

- Евгений, что вы думаете по поводу запрета «ВКонтакте», «Яндекса» и других российских ресурсов в Украине? Атака на свободу слова или все же целесообразный шаг в интересах национальной безопасности?

- Наверное, я единственный из тех, кто читает это интервью, у кого никогда не было аккаунта «ВКонтакте». Там есть очень интересная и качественная группа моих поклонников, а вот моего личного аккаунта в этой соцсети никогда не было. Что касается «Сокамерников»… или, как это называется…. «Одноклассников», тут и обсуждать нечего. Это уровень «ниже табуретки», который не обсуждают.

Сам по себе этот шаг Порошенко – вынужденный. Ему надо изображать борьбу, деятельность. Нет побед на фронте, нет побед в экономике. Поэтому, как и в России, в Украине имитируют бурную деятельность с помощью всяческих запретов. В данном случае даже не так важен объект запрета, как сам процесс. Что-то запретили в рамках борьбы с чем-то, а дальше это обсуждается. Сейчас соцсети очень активны. Люди живут не своей жизнью, а виртуальным обществом, хотя в нем и довольно скучно.

Конечно, этот шаг будет использован врагами Порошенко, врагами Украины. Потому что любой запрет такого рода – слабость. Если бы была какая-то крупная победа на фронте или в экономике, то ничего не потребовалось бы запрещать.

- В Украине идет борьба с отголосками советского прошлого. Я имею в виду процесс декоммунизации. Например, не утихает дискуссия об отмене ряда праздников (8 марта, 9 мая и так далее). На ваш взгляд, стоит ли Украине решиться на этот шаг, чтобы порвать с советским прошлым? Или это бессмысленная затея?

- Что касается советского прошлого, то оно мне опостылело еще в детстве. Не только Украине, но и России советую полностью вычистить символы «совка». Советское прошлое – это слишком красивое название. Так вот, 8 марта, 23 февраля – это «совок». Там нет женщины как дамы и леди. А 23 февраля появилось в честь того, как одни русские убивали других русских. Да и 9 мая такой же праздник: во Второй мировой русские убивали русских и не только. Это неидеальные праздники. В их основе лежат трагические события. «Трагические» – это даже слишком мягкое слово.

Ученые давно должны расставить здесь все точки над «ї». Но для этого они не должны быть ангажированы властью, они не должны ее бояться. Это касается и Украины, и России. Кроме того, подобное опасно делать в истерике, в политическом раже. Все необходимо основывать исключительно на интеллектуальных заключениях и последовательных действиях. Не надо ничего предпринимать, чтобы кому-то насолить. Это бессмысленно. Но, безусловно, все символы «совка» надо убирать. Символы очень сильно влияют на формирование сознания. Всем странам постсоветского пространства надо уходить из этой символической ловушки.

- Балтийским странам удалось. А почему Украине нет?

- Знаете, все, что меньше, более юркое и мобильное. Любой предмет. Например, мы застряли в пробке. На велосипеде или пешком ведь куда проще из нее выбраться. А еще лучше, если вы находитесь дома и лежите на диване, и вас пробка не касается.

Так и здесь. Россия – огромная страна. Если здесь есть какое-то количество прогрессивных людей, то они разбросаны по территории. Огромные пространства, холод – пока дойдешь от одного митинга до другого, замерзнешь. А вышел на Майдан в Москве – пригнали половину ОМОНовцев, половину азиатов – и все закончится быстро и плачевно.

У Украины есть темперамент, но и в России есть темпераментные люди, с честью, с достоинством. Прекрасные люди есть в России. И их достаточно много. Однако Украина более компактна. И в Украине власть никогда не была серьезно централизована. Нет опыта, методов жесткого подавления ситуации. Поэтому Украине было немного легче. А Латвия и Литва еще меньше. Допустим, какая-то группа людей в понедельник там что-то решила. И во вторник это уже можно физически реализовать на всей территории страны. То есть это исключительно физиологическая ситуация. Даже не политическая. Это не связано с традициями Исландии, Финляндии, чего угодно, близостью к Европе. Ничего подобного. Конечно, это тоже имеет свое значение, но минимальное. Я бы все-таки начал с физических параметров.

- А что делать с сопротивлением определенной части общества? В Украине оно присутствует даже после Революции достоинства.

- Все плохое отживает очень долго. Есть «ходячие трупы», которые приносят массу вреда. Если общество долго чем-то болело, то бывают осложнения. Общество очень похоже на человеческий организм. Тяжелая болезнь не проходит без последствий.

Общество и у вас, и у нас до сих пор болеет. Коммунизм – страшная болезнь, которую очень трудно лечить постепенно. Ее нужно «выбивать» быстро. Коммунизм, как раковые клетки, быстро распространяется. «Левачество» губит не только Украину и Россию. Сейчас оно в новой форме губит Европу. «Леваки» в Европе строят социалистическую экономику, которая кормит тех, кто не работает. Из-за этого допускают «дикарей", которые начинают устраивать теракты. Это одного поля ягоды.

С «левачеством» необходимо бороться. Сейчас, когда у вас идет война, когда происходят серьезные политические шатания, как раз легко бороться. Потому что в спокойной среде сложно что-либо менять, реформировать. Три года во всех интервью, ориентированных на Украину, я говорю, что во время войны, во время нестабильности гораздо легче проводить реформы. То, что эти годы были фактически потеряны, это катастрофа. За 3-4 года можно было бы очень много сделать. Если бы во главе страны были талантливые и честные люди, они бы нашли методы и подходы, чтобы это осуществить.

- Если «левачество» – это болезнь, можно ли сказать, что Украина близка к выздоровлению?

- Мне сложно судить. Все-таки живу я не в Украине. Но, боюсь, пока нет. Подчеркиваю, это очень тяжелая болезнь. Ее нужно лечить операциями и антибиотиками, а не полосканиями и витаминами. И знаете, ведь вирусы постепенно становятся устойчивыми к антибиотикам. Поэтому медикаменты надо менять, продлевать курс. Плюс кормить надо Украину. Ни СБУ, ни чиновников, а народ. Причем тот, который работает.

- Давайте перейдем к теме, которая вам ближе, и поговорим о ситуации в России. Что вы думаете о недавних акциях протеста?

- То же самое, что и о давних акциях протеста в России. Движение, к сожалению, очень слабое. Оно не имеет интеллектуальной базы. Лидеры – не интеллектуалы, а люди случайные. Если говорить об Алексее Навальном, вся его жизнь подчинена идее взять власть. Но тактически, я его поддерживаю: он нужен как таран. Даже не как Навальный-будущий президент, а просто как таран против системы, которая совсем сгнила и издает неприятный запах.

К сожалению, в активной оппозиции нет интеллектуалов, нет системы, нет идеи, нет последовательности. Много склочности.

Кроме того, за последние 3-4 года Путину удалось усилить репрессивный аппарат. Народ у нас запуганный. И страх сам себя генерирует. По большому счету режим держится «на соплях». Но при этом страх – важнейшая опора. Режим держится еще и на огромном количестве убожеств и завистников, которые осознанно или неосознанно хотят, чтобы этот ужас и мерзость продолжались, дабы у талантливых людей не было шансов реализовать себя.

Протестное движение в России очень слабое. Завистников много, талантливых людей – не очень. Плюс – отсутствие лидеров-интеллектуалов. А чтобы победить власть, надо быть умнее власти.

- А вы ставите знак равенства между Путиным и кремлевским режимом?

- Знак равенства – это неправильный знак в политике. Есть режим как система, а есть конкретный человек, каким бы весомым он в данный момент ни был. Но Путин был одним из главных архитекторов системы. Сейчас он отчасти – управитель системы, отчасти – ее символ.

- Москва создает вокруг России пояс нестабильности, пояс замороженных конфликтов. Зачем? Реанимировать постсоветское пространство таким образом едва ли удастся, а содержание очагов конфликта – не самое дешевое удовольствие.

- У нас никогда особо не думали о цене. Россия – это не страна эффективных менеджеров, а страна феодалов, надсмотрщиков и иногда психопатов. Я имею в виду тех, кто дорывается до власти. И так происходило веками.

Что касается пояса нестабильности, надо признать, что он существует, и для того есть ряд предпосылок. СССР сгнил – политически, экономически, национально. Он не мог быть стабильным в теории. Вопрос в том, как этим воспользоваться. Можно это улучшить, заморозить или разжигать. Естественно, когда кремлевская власть почувствовала, что она «лажает» во внутренней политике, нарастает хоть какой-то протест, экономика не развивается, она воспользовалась классическим приемом всех примитивных обществ и правительств – изобразила внешнюю политику. Это может быть «маленькая победоносная война» или что-то другое. И обязательно надо показать, что у соседей живется хуже, чем у нас. Или якобы хуже. Ради этого на границе ставится ряд спектаклей – чудовищных, кровавых. И при этом для них есть объективные основания. Потому что нации были перемешаны, экономика была развалена в конце 80-х, традиции жизни европейской, жизни по разуму не налажены. Что поделать, это будет еще долго длиться.

- Если говорить о Крыме, что означает полуостров для России, для россиян? Чисто с экономической точки зрения аннексия – это глупо: «нефтяные» деньги теперь просто делят на большее количество регионов.

- Опять же тут дело в комплексах, а не в эффективном менеджерстве. В России есть разные люди, как и в Украине, США или Франции. Если мы говорим о той части не очень интеллектуальных россиян, которые радовались в последние годы (сейчас, кстати, меньше, потому что холодильник – тоже интересный информатор), то у них, безусловно, были комплексы. Представьте: вокруг страны развиваются, мы смотрим иностранное кино, носим иностранную одежду, ездим на иностранных машинах. При этом не так давно потеряли страну, которую почему-то называют «великой», хотя там были нищета, очереди, иностранные сапоги можно было достать только по блату. Это был страшный позор.

С одной стороны, эти люди испытали развал псевдовеликой страны. С другой стороны, их жизни топчутся на месте, но они знают, что есть страны, люди, которые развиваются. Они могли бы наверстать, но это сложно, для этого надо думать. И тут тебе говорят: «А давайте всем нахамим, откусим кусок земли, покажем всем фигу, и мы снова великие». А на это уже можно все списать: то, что ничего не производим, то, что личная жизнь у многих ерундовая, то, что у тебя жена жирная с целлюлитом, дети бездарные, а на работе тебя шпыняет начальник, ты ведь сидишь на старом диване в рваной майке и тебе «ящик» сообщает: «Вот мы забрали Крым, и никто ничего не может сделать». Психология мизансцены такая.

- В Украине многие связывают возвращение Крыма со сменой власти в России. Забудем на минутку, что в обозримом будущем особых перспектив для этой смены нет. Есть ведь и другая проблема: ни один из топ-оппозиционеров не говорит, что просто так возьмет и отдаст Крым. То есть Россия не пойдет на возвращение полуострова ни при какой власти и ни при каких обстоятельствах?

- Открою вам секрет: Россия вообще никуда не ходит. И полуостров никуда не ходит. Где он пришвартован - там и стоит. Все остальное – игрища приматов. Вот мы – приматы, мы делимся на государства, с чем-то носимся, за что-то умираем. И так проходит жизнь – довольно бессмысленно. Естественно, ни один примат, который хочет доминировать, который хочет достичь успеха в политике России, не настолько глуп, чтобы выйти и сказать закомплексованным и ущербным избирателям, что единственную как бы победу – Крым – он собирается вернуть.

К тому же, никаких топ-оппозиционеров в России нет. Есть один известный блогер Навальный. О нем два ролика снял Усманов. И теперь у них вообще «любовь, похожая на сон», как пела Пугачева. Навальный точно не может (хотя, видимо, и не хочет) сказать: «Давайте отдадим Крым». От него тут же отвернется значительная часть потенциальных избирателей. Это некая патовая ситуация.

Что еще сказать? Сейчас я обращаюсь к украинцам, к хорошим украинцам: дорогие мои, вы себя берегите, думайте о себе. Не всякая эффектная фраза – высокая идея. У вас одна жизнь. Не потратьте ее на «эффектные фразы». Я историк и понимаю, что человек как микрокосмос гораздо важнее, чем временная ерунда в эпохе. Занимайтесь своей жизнью, поднимайте экономику, поднимайте культуру. Если вы скажете, что у вас пенсии в три раза больше, то к вам сами все прибегут.

Никто в XXI веке за землю не воюет. Сейчас воюют за рынок. Избиратели – это рынок сбыта. Поэтому нужны технологические, экономические, инфраструктурные победы – это основа всего.

Ребят, искренних и замечательных, которые умирают за идею Родины, мне очень жаль. Родина не всегда бывает адекватной, за нее не всегда стоит умирать. Думать надо стратегически. Не надо бросаться на амбразуру без оружия.

- То есть украинцам надо стать немножко эгоистами?

Не то чтобы украинцам, а хорошим украинцам. И не то чтобы эгоистами, а просто людьми, которые понимают смысл и ценность собственной жизни.

- И последний вопрос, Евгений. Эксперты разных мастей довольно часто высказывают мнение, что в будущем России не избежать серьезных центробежных процессов. Так, называются Чечня, Ингушетия, Дагестан… Что вы об этом думаете?

- Во-первых, нет ничего вечного. Россия когда-то появилась и когда-то исчезнет. Как и Украина, как и любая другая страна. А большинство думаю и живут если не одним днем, то максимум – одним годом. И это очень скучно и глупо.

Центробежные силы есть и будут. И не только в России. Понятно, что нынешняя Россия – часть бывшей Российской империи и СССР, где также были намешаны разные народы. Наука людей объединяет, а вот, например, религии разъединяют. Поэтому я и ратую за науку и светский образ жизни. А у нас сейчас со стороны власти пошел крен в маразматическую религиозность. Религий у нас несколько крупных. Соответственно, это тоже создает мощный центробежный фактор. Думаю-таки, где-то рванет обязательно. Я, конечно, знаю, где – но это «не для эфира».

Источник: Обозреватель