Евгений Понасенков и рыба-артистка на горе в Позитано
Май 20, 2018
Историк Николай Сванидзе о книге Е. Понасенкова «Первая научная история войны 1812 года»
Май 22, 2018

Евгений Понасенков: Здравствуйте дорогие друзья и завистники, и враги, всем вам привет. С вами я - Евгений Понасенков, и это выпуск такого новостного, аналитического свойства, выпуск "канала здравого смысла". Сегодня мне так же поможет его провести Юрий Гиммельфарб, который имеет свой канал "New Rush Word" и тоже прекрасно-прекрасно интересуется новостями, но у нас объединённый эфир, потому что мои ребятки присылают ваши вопросы Юре, Юра их объединяет со своими, с тем, что его интересует. И вот сегодня у нас такой очередной эфир. Юра, привет.

Юрий Гиммельфарб: Здравствуйте, Евгений. Но я знаю, вы прекрасный режиссёр, вы известный историк, но сегодня я бы хотел задать вопросы, можно сказать, как психоаналитику. Не против?

Евгений Понасенков: Пора. Пора, потому что все эти профессии они предполагают, и историк, и тем более режиссёр, это всё предполагает знания психологии, знания даже более глубоких повадок животных, приматов, и тех, кого называют, знаешь, несколько самонадеянно хомосапиенсами. Необходимо это знать. Но тут знаешь, тут ещё такая история - дело в том, что, как известно, у меня много завистников, которые называют себя оппонентами. И вот когда я наблюдаю за этими оппонентами, вот там действительно необходим профессиональный, конечно, не психолог, и тем более не психоаналитик, а психиатр. Поэтому, наверное, нужно уже переквалифицироваться в психиатра.

Юрий Гиммельфарб: Хорошо. Тогда первый вопрос. Я напомню, что после провала Юлии Самойловой на Евровидении, в Российских СМИ начались такие истерики, что тут действительно в пору обращаться к психиатрам. Кричали, что запад плохой, что запад нетрадиционный, и такой, и сякой, и немазаный, сухой. Жень, ты же профессиональный певец, ты профессиональный историк. Что ты об этом думаешь?

Евгений Понасенков: О немазаном, да?

Юрий Гиммельфарб: Например.

Евгений Понасенков: Не первый раз, когда провал, и после этого истерика, что нас не любят. Ничего, ничего, может быть, это такой... Зачем так называть "провал"? Может быть, это манёвр, мы завлекаем врага, понимаешь?

Юрий Гиммельфарб: Как Кутузов?

Евгений Понасенков: Ну, примерно, чтобы потом всё сжечь. Вообще потом наши кресло-каталки превратят их эстраду в радиоактивный пепел.

Юрий Гиммельфарб: А, вот так вот?

Евгений Понасенков: Да, конечно. Что тебе сказать? Безусловно, Израильская военщина. Мировая закулиса, они продавили свою певицу, победу, как её. Продавили. И наша духовная, ну, ладно, не умеет петь, нет слуха, нет голоса. Человек артист на сцене должен иметь, лучше всё, но что-то одно: либо голос со слухом, либо невероятное тело, внешность, харизма, либо ритмичность, что-то одно. Здесь нет ничего. Это наглость, конечно, феноменальная. Понятно, что её используют, это очевидно, тут всех используют, кого посылают. И внутри страны, и вовне, кого поддерживает власть, они все используемы, но так или иначе, она вполне адекватна, и она прекрасно это должна понимать и сама не лезть, что называется. Вот видишь, такая, я бы сказал, непорядочная с её стороны истории. Поэтому здесь было всё честно. А что касается истерики - это понятно. \Тут все готовы к истерике. Истерика - это всегда план действий. Т.е. 2 плана - либо продавить, победить, а если поражение - моментально истерика, что вся мировая закулиса, естественно, нетрадиционная, там делал пост про Певцова. Такой есть актёр Певцов, и вот он кричал, что Европа вырождается, не рождается, только... нетрадиционные и прочее, прочее. Но у меня же все ходы как у историка и режиссёра записаны, я напомнил аудитории, что Певцов начинал свою карьеру, добился своих успехов благодаря в том числе гениальному Ромочке Виктюку, спектакль "Федра" был в театре на Таганке.

Юрий Гиммельфарб: Да, я помню это.

Евгений Понасенков: И там Дмитрий Певцов был в юбке, и всячески прижимался к красивому блондину, который сейчас нелицеприятно выражается о состоянии дел в России. Так что, чья бы мычала, так сказать. Они же сейчас забыли вообще, что о них что-то помнят, эти крикуны. Вот видишь, когда поражение - тогда крики, да, вот так.

Юрий Гиммельфарб: Хорошо. Тогда вопрос тоже из области психиатрии: Сейчас в Российском обществе наблюдается не просто печаль, я бы сказал апатия. Митинги провалились, Путин пошёл на новый срок, Навальный арестован, Ет Сатара, Ет Сатара. Так вот у меня вопрос...

Евгений Понасенков: 2 раза театр Калягина Ет Сатара.

Юрий Гиммельфарб: Да. Что делать с апатией, как считаешь?

Евгений Понасенков: С апатией что делать?

Юрий Гиммельфарб: Да, вот с этой апатией.

Евгений Понасенков: С апатией, если бы это было что-то телесное, материальное, можно было бы выбросить, расчленить. С апатией, я не знаю, у меня никогда не было апатии, поэтому я не вполне здесь сведущ. Но апатию надо отменять такой деятельностью, вы можете читать, смотреть, изучать, наслаждаться природой, книжками моими, лекциями, выступлениями. В моей книге много чего есть, что дарит энергию, что дарит радость жизнь. Слушайте, у вас одна жизнь. Понятное дело, что на долю этой жизни выпадают войны, революции, наоборот, застои. Выпадают иногда технологические катастрофы, изменение погоды, то, что знало Средневековье. Что поделать, но вы не должны ставить себя в полную зависимость от этого. И не суетитесь, потому что кто-то опубликовал из говорящих голов, что вот ещё 6 лет, или его на 45 суток и всё. И сразу начинается такое депрессивное состояние. Мне многие об этом пишут. Ну, ребятки, я повторяю, это всё известно давно, это прогнозируемо.

Это было год назад, это очевидно. У кого ресурсы, тот до определённой степени держится. Кстати, ты упомянул такой термин "общество". В Российском обществе, в России нет никакого общества. Правильнее, может быть, было бы сказать, что оно атомизировано, что оно разделено. Но опять-таки это неверно. Потому что здесь малюсенькая часть населения, которая думает, ищет, переживает. Это можно назвать обществом, и оно, в общем-то, не разделено. Оно по-разному переживает, но оно, так или иначе, переживательно, в этом оно едино, оно мысль, мысле-чувственно.

А есть другая часть, которая находится в такой глухоте в жизни, в тупизне. Там тоже бывает своего рода апатия, но эта апатия такая агрессивная. Это агрессивно послушное большинство, как сказал когда-то Афанасьев. Это верно, действительно, агрессивно послушное большинство. Оно было 20 лет назад, 30 лет назад было, оно было всегда. Что сейчас происходит - давайте представим. Я часто эту метафору привожу - "живой труп". Т.е. он уже труп, но он ещё как-то ходит и гадит людям.

Вот сегодняшний режим Путина, и вообще ситуация в стране - это живой труп. Конечно, тяжело было, допустим, людям в 1900-е годы в России. С 1900 по 917, потом стало ещё тяжелее. Почему было тяжело - потому что все тяготились дряхлым, не нужным, никчёмным, тупым, позорным режимом царя. Причём это была вина не только глупого, бездарного Николая II, это была вина тех, кто его породил. А что Александр III он не проводил контра реформы, а Победоносцев не воспитывал своими действиями Николая II? А что, не было Ретроградов, не было черносотенцев? Не, всё было. Уже писали поэты стихотворения Николаю последнему. Можете представить? Уже было, я цитировал, есть запись. Вся интеллигенция, мыслящая аристократия, даже братья дяди царя были уже против монархии, против царя.

А что поделать? Это длилось, потому что были ресурсы, была инерция... Инерция в истории - страшная вещь, когда эпоха изменилась, техника изменилась, классы даже, всё изменилось. Искусство, техника, классы, всё изменилось, а иннерция есть. И вот сегодня инерция совка, постсовка... А что такое постсовок - это чекисты, которые используют колоссальный нефтегазовый ресурс, владеют ресурсами медиа. Вот получается совок, и притом, что это уже нежизнеспособно как экономическая система, как идеологическая система, это смешение древней каракатицы с коммунистическими лозунгами. Несовместимы, да?

Но почему же, совместили - этот живой труп в этих погремушках ходит, гремит, пугает, и прочее. Было тяжело жить в 18 веке... Знаешь, 18 век, мой любимый век - лёгкий, прекрасный, век Кармонтеля, век, про который вспоминается Бомарше. Век... античности, который не просто возродилось в эпоху возрождения, которая вошла в каждый мыслящий дом, потому что уже везде веселье, гравюры, бюстики, статуи - возрождение эстетики личности, эстетики самости. Над церковью смеялись, и не только Вальтер - смеялись все. Даже малопросвящённые, было в воздухе. Понимаешь, в воздухе это было.

Это было растворено физически, химически, как угодно говорить, даже биологически, там физических действий. И понимали, что монарх - это уже не помазание, это смешно. Почему мы должны подчиняться какому-то безумному старику, или наоборот, полоумному, кого он родил, жирному, бездарному, который даже не может трахнуть жену. Потому что, например, несколько лет Людовик XVI ничего не смог сделать, потом что-то там ему надрезали, и что-то получилось и т.д. Но король Франции, он продолжал что делать - исцелять больных. Да, во время помазания была такая старинная ещё средневековая традиция золотушным больным и прочее. Над этим все смеялись. Всё понимали, что это условность, но это продолжалось - и попы ходили, и им сдавали деньги, и нельзя было попов оскорблять, т.е. смеяться нельзя было. Хотя если смешно, да?

Смеяться право не грешно над тем, что выглядит смешно. Когда человек того времени написал, вышедший из того времени. Это было. И так везде, в конце Сталинского режима. Сталин живёт прекрасно, он умер фактически своей смертью старого человека, хотя понимали, что сталинщина она... СССР, ну уже всё, 70-е годы, ходили на собрание, ну, понятно. Скорее бы уйти, чтобы рыба не протухла, эти собрания. Но, тем не менее, оно же держалось, оно держалось крепко. А потом ещё ГКЧП хотели всё назад вернуть. Понимаешь, нежизнеспособно, но какой-нибудь монстр продолжает по инерции жить. И самое сложное в эти, даже иногда, ну, сейчас может быть, это годы, а тогда были 10-летия, самое сложное было терпеть и дожидаться. Очень сложно. Но здесь нам помогает всё-таки энергия личности. Человек должен иметь хребет. Над политикой существует искусство. Я всегда говорю, что спасение для нас в Искусстве, это практически цитата из Набокова.

Юрий Гиммельфарб: Хорошо. Жень, тогда у меня к тебе, наверное, провакационный очень вопрос будет: У тебя более 100 000 подписчиков в YouTube, у тебя 60 000 подписчиков в Facebook.

Евгений Понасенков: Друзей. Ничего себе, одного бы найти в жизни, на всю жизнь. А тут 5 000, вот до чего дошёл прогресс, невидимых чудес.

Юрий Гиммельфарб: Так вот у меня вопрос такой: Какое у тебя ощущение от своих подписчиков, что ты думаешь о своих подписчиках?

Евгений Понасенков: Если я скажу, что я думаю, следующий наш эфир пройдёт при 5-ти подписчиках. Может даже не при 5-ти, потому что помощники не останутся. Кстати, Юр, я не уверен, что и ты...

Юрий Гиммельфарб: Да? О как.

Евгений Понасенков: Что я думаю, что я чувствую. Как-то по-другому не чувствую, что ты сказал другое.

Юрий Гиммельфарб: Ощущение какое?

Евгений Понасенков: Если бы я ощутил сразу 100 000, наверное, умер бы. Знаешь, не буду пошлый анекдот рассказывать.

Юрий Гиммельфарб: Про Вовочку? Если бы я имел коня - это был бы номер. Если бы конь имел меня - я бы, наверное, помер.

Евгений Понасенков: Это про издыхающий режим. Нужен хороший западный конь в виде выкидывания детишек коррупционеров из университетов, нам так, права человека. Он коррупционер, но это же он. Нельзя же, чтобы любовница, блядь, жена, нельзя трогать. Понимаешь, а он ему что? Он может и здесь в бане нажираться водку - ему неважно. Поэтому надо ждать коня. В учебнике России будет глава об истории - "Выжидание западного коня в бане". Что касается подписчиков - это как общество. Я не знаю, что такое подписчики. Очень разные, потому что есть поверхностно политические. Причём поверхностно есть совсем, есть не совсем. Есть те, кто долго, нудно, они как бы за либеральные, или как бы против Путина, или временно, или после Украины, или до, или потом наоборот, многие стали за него и прочее, это поверхностный. Есть какие-то обормоты безумные, тупые, которые пишут мне сейчас в личку - "Я о вас вчера или сегодня узнал, и в восторге". Вот что ответить этому человеку? А иногда 40-50 лет. А где оно было раньше? Получается, ничего не смотрел, не читал, ни в театр, ни в кино, ни в книжный магазин - никуда.

Т.е. это такой жанр, где я бы не отметился. Ну, как, оно узнало. Я должен написать, ну, молодец, а у меня другой совершенно, другая эмоция. Я же не могу себя сдерживать. И в целом, я не очень... Даже так, нельзя обобщать. Есть изумительные, просто изумительные люди - глубокие, последовательные, тонкие, чувствующие, внимательные, именно ещё последовательные. Но большинство без дел, даже там, где меньшинство, там где общество, то, о чём я говорил, большинство без дел, некая безумная, бессмысленная толпа. Потому что где эти 100 000? Где они у меня на лекциях? Где они в книжных магазинах? Не знаю. Смотри, я уважаю только личность. Что такое личность - личность, это действующее существо. Оно что делает - оно ходит, выражает мнение, оно за что-то борется, что-то отстаивает. Знаешь, я всю жизнь что-то отстаиваю: кого-то, что-то, то, что мне нравится, книги, фильмы, певцы, артисты, композиторы, идеи. Или, наоборот, против подонков, против мракобесия. И это формирует личность.

Это даёт всё. Это даёт знания, навыки, характер, хребет. Кстати говоря, уничтожает депрессию, как у вас, не меланхолия, амёбность или как? Апатия. Это всё уничтожает. И сейчас я уважаю вот только те, кто пришли ко мне на лекцию, узнали об этом, хотят знаний, хотят быть в обществе, в коллективе блестящих, разумных людей, хотят энергию, хотят объединиться. Вот их я уважаю конкретно. Кто ко мне не приходит на лекцию - я их не уважаю, честно говорю. Кто читает книжку, а не просто опубликовал там статейку, выдержку или заметку, что про Бородино, про Кутузова, ну, лайкнули, знаешь так, между темой и журналом Лизой. Нет, вы углубитесь дальше.

Понятно, что полно завистников, подонков, чекисты тоже посылают левые, и постоянно фальшат, постоянно прочее. В интернете полно мерзости. А где же вы? Я-то тружусь, я создаю эти монографии. Где вы? Вы должны что-то оставить, вы должны что-то делать, вы должны совершать поступки, вы должны отыметь этих подонков в интернете. У вас же все инструменты, все рычаги есть, я вам всё дал. Вы проявите себя, вы станьте личностью через это проявление. Я уже отстаиваю, я уже отстаиваю правду, и то, что мне нравится, по всем направлениям вы видите, и поэтому вы мои подписчики. Но где же вы? Вы наблюдатели. А если вы будете только сторониться жизни и наблюдать, вы так мимо жизни и пройдёте, помрёте и перегниёте. Представьте, завтра померли, и ничего так не сделали, даже не отстаивали свою точку зрения. Это же позор.

Поэтому те, кто приходит на лекцию, я всегда лично смотрю... Знаешь, я успеваю за лекцию посмотреть на всех, хотя это по 500 человек, но поверь мне, успеваю, кого-то я выделяю, кто-то потом, это видно в Фэйсбуке пишет, я узнаю лицо, кого-то выдёргиваю, приглашаю потом, ты знаешь, на банкет и прочее. Кому-то помогаю. Приезжали двое из Питера, я уже их перевёл в местные Московские ВУЗы, ребятам помог, потому что я вижу, там перспектив нет, надо здесь, как бы не было тяжело, но здесь нужно. Еще чёрт знает, откуда, лучше не называть города и т.д.

Т.е. мне интересно видеть, я так не могу, прыгать, какие-то цифры у вас в интернете, я эти цифры не понимаю. Мне нужно ощущать, видеть. 1 потрясающий парень записал ролик, сел в сквере, взял книжку, и сказал, что он о ней думает. Причём не как завистливый чмошник какой-то, оно само ничего не создало, но оно ненавидит, он завидует: "Он урод, он неудачник". А здесь человек... Понимаешь, чтобы ко мне хорошо относится, нужно быть очень самодостаточным человеком, это лакмусовая бумажка. Конечно, я понимаю прекрасно, если бы я был с какими-то достижениями колоссальными, уникальными, монографией, где 4 000 сносок - это фантастика, это книга рекордов Гиннеса. Нет научной работы с такой плотностью ссылок на первоисточники, в истории нет такой книжки. Если бы её создал человечек маленького роста, такой морды неприличной, перхоть, грязный, больной, постоянно в больнице, жалуется, депрессивный, а лучше ещё седенький.

Причём он может быть и молодой, но знаешь, у кого выпадают волосы, у кого-то ещё что-то. И это нормально, это считается, это и есть интеллектуал, это чмо - это и есть интеллектуал. Нужно в шкаф засунуть, чтобы никто не видел никогда, чтобы не пугать людей. А нет, вот это считается. Поэтому это извращённое сознание, и только люди самодостаточные, люди честные с самими собой могут вменяемо оценивать мои работы. Поэтому человек записал ролик, ну, запишите такой ролик. Да, чёрт возьми, я не боюсь этого сказать, мне нравится. Поэтому 100 000, я не вижу эти 100 000. Нужно стремиться всегда быть в том месте, в том направлении, с той идеей, которая сейчас наиболее не просто актуальная, а необычная, неординарна. Вот если бы вместе с этой идеей в любую эпоху истории, пусть это будет начало 20 века, там фантастические течения в искусстве, открытия в науке сумасшедшие. В начале 20 века везде, физика, даже обычная математика, биология, нейрофизиология, между прочим, история. Более-менее там уже с методологией пошла нормально. Открытия колоссальные.

А многие тогда это не замечали, многие продолжали жить как бы в 60-70 годы прошлого века, если там не первобытности вообще и т.д. То же самое было в 18 веке, то же самое было в середине 20-го. Кто-то уже в 60-нике, а кто-то ещё носится с портретом Сталина, были же такие. А потом были ещё письма. Брежнев пришёл к власти, и начались письма, вот, давайте мы возродим, а что это наши скрепы, как-то подкачали и прочее. Ребятки, надо участвовать всегда в неординарном, в текущем времени, иначе вы вообще не проживёте эту жизнь, которая вам дана нормально.

Юрий Гиммельфарб: Жень, смотри, ты только что, отвечая на предыдущий вопрос, сказал, что помогал людям совершенно незнакомым, только потому, что они личности...

Евгений Понасенков: Нет, они не были знакомы, но пришли на лекцию, или я увидел, что они много что-то там пишут в интернете и в фейсбуке и т.д. Что же, я посмотрю, что за человек. Вижу, что мизансцена его - как он живёт, отвратительна. Я должен помочь, если он проявляет такую радость жизни в отношении меня, значит, я должен то же самое сделать. Вообще обязан, это благодарность. Понятно, что он мне благодарен, а уже тут я благодарен. Сейчас я посмотрю, у меня 28-го числа лекция, 28-го мая в Москве, 12-го июня в Питере. Мне опять интересно, потому что я запоминаю, кто был на прошлой, я смотрю, кто пришёл на эту с какими глазами, с какими ощущениями. Это всё чувствуется, это всё видно. Даже знаешь, простая такая вещь - за секунду кто подписывать приходит, это быстро люди проходят - видно всё сразу. Знаешь, я вижу про человека всё, а тем более, когда разница видна между одним и вторым 2 секунды, всё видно сразу, всё очевидно.

Юрий Гиммельфарб: Так вот суть моего вопроса вот в чём: Вот новый министр сельского хозяйства Патрушев - это сын...

Евгений Понасенков: Это точно не мой подписчик.

Юрий Гиммельфарб: Это я понимаю. Это я даже напомню нашим слушателям, что это сын бывшего директора ФСБ, а ныне секретаря Совбеза.

Евгений Понасенков: Я думаю, что они как раз мои подписчики, да-да.

Юрий Гиммельфарб: Жень, если без шуток, ты считаешь, что это нормально?

Евгений Понасенков: Юр, я понимаю, конечно, что ты человек такого неординарного ума, небанального, я бы сказал парадоксального, всё новое тебя привлекает, вечно неожиданные формулировки. Предугадать невозможно. Мессинг сквозь тебя не пройдёт. Но здесь ты меня поставил почти в тупик. Не нормально. А что это не нормально? Для России, а что вы хотели? Сначала было местничество... Сначала вообще банда князя владела всем. Вы можете грабить отсюда, до ужина. А потом с ужина до завтрака на этой. Это у князя были дружинники, а потом приближённые дружинники, с которым вместе насиловал каких-то девок. Затем местничество - кто поближе сел, кто лучше лижит и прочее. Затем всё это дело решил Пётр сделать солидно, чтобы уже лизали, знаешь, по чину. Не просто лизали, а "Что-то ты лижешь не по чину". И вот он "табель о рангах".

Т.е. здесь не тебе. Кто лижет ножки, тот уже выше колена ни-ни. Конечно, немножко моя вольная интерпретация того, что такое "табель о рангах". Это не для школьников, потому что там другое определение есть научное, но, тем не менее. Ты знаешь, я Петра уважаю, даже не смотря на все его методы, а какие там ещё методы могли быть. Т.е. ордынские традиции, византийские традиции, эти все местничества, потом совок, ячейки комсомольские, партийные, верхушка, старые коммунисты, чекисты. Это всё оно пришло к замечательному сегодняшнему состоянию, где тут тебе и Патриарх благословляет этих чекистов и прочее, всё это объединилось прекрасное. Т.е. Советское прекрасное объединилось с прекрасным до советским, и получилось...

Как это лучше прижечь-то - абзац, я хотел другие буквы, там переставить немножко, которые мы сейчас имеем. Это не нормально с точки зрения каких-то эмоциональных интеллигентских - "вот семейственность ля-ля", ну, не нормально, да. На Западе на это тоже очень странно посмотрели. А здесь, наоборот, это в норму. И после всех позоров и скандалов, Мутко строителем назначили. Понятно, что они назло сделают что-то подобное, назло здравому смыслу, назло Западу и т.д. Это постоять в луже. Это ущербность. Вот родители понимают, но нет, он в луже будет. Здесь не нормальная норма. Почему же - нормальная.

Юрий Гиммельфарб: Ладно, тогда бог с ним. У меня другой вопрос: Недавно в Виндзоре обвенчались Принц Гарри и Меган Маркл. Наверняка, ты видел церемонию.

Евгений Понасенков: Ну, не Мисс Маркл, но Меган Маркл.

Юрий Гиммельфарб: Меган Маркл.

Евгений Понасенков: А мне было бы интересно посмотреть, как это смешно - Мисс Маркл обвенчался, это было бы как-то... Она и интереснее просто.

Юрий Гиммельфарб: Какие у тебя впечатления? Ну, как у историка, режиссёра, эстета и т.д., вот твои впечатления?

Евгений Понасенков: Вот я говорю, лучше было бы, чтобы с Мисс Марпл обвенчался. Нет, я не смотрел, честно говоря, там какие-то секунд 10 в фейсбуке показывали ролики, я 10 секунд нажал, звучал в стиле (00:30:04) хор Афроамериканок или Афроамериканец, по-моему, там женский хор. Понимаешь, я считаю, что всему своё место. Нет понятия для учёного - хорошо, плохо. Всему своё место. Эта свадьба королевского смысла, королевской стилистики, Европейской, Западно-Европейской стилистики. Есть определённые традиции, каноны. Причём эстетические. Не какие-то дегенеративные, которые связаны с мракобесием. Эстетические, смысловые. Нет большего смысла, чем эстетика. Выше нет. Я считаю, что было сделано несколько глупостей. Хотя, ну, мило. Но мило, здесь есть определённые режиссёрские эстетические традиционные задачи, которые мне кажется, были нарушены и не выполнены. Вот так.

Юрий Гиммельфарб: Хорошо, Жень, тогда если позволишь, я задам очень личный вопрос.

Евгений Понасенков: У меня хора такого не было.

Юрий Гиммельфарб: Но всё-таки, со времени прошлого эфира, когда мы с тобой общались, произошёл теракт в Париже. Уроженец Чечни, я напомню, который получил Французское гражданство, с криками Аллах Акбар зарезал людей в Париже.

Евгений Понасенков: Даже не из Чечни, просто Француз. Сейчас говорят так. Это потрясающе. Там немец с соответствующими криками убил, зарезал, приехал. Француз и т.д. Вот до этого дошли. Никогда не было, да.

Юрий Гиммельфарб: Всё-таки, я хотел спросить о другом. Я читал твои публикации, наверное, даже за последние 15 лет. И вот всё...

Евгений Понасенков: Юра, а где ты работаешь, если ты за 15 лет..?

Юрий Гиммельфарб: В журналистике.

Евгений Понасенков: А, вот так, да? Понятно.

Юрий Гиммельфарб: Так вот всё, о чём ты предупреждал - оно сбывается. Поэтому я говорил, я задам вопрос очень личный: Каково чувствовать себя Вангой, Нострадамусом, тебе не страшно?

Евгений Понасенков: Не так страшно, хотя я заранее знаю, но лучше не знать. Старая какая-то бесформенная, не слепая, не старая...

Юрий Гиммельфарб: Ну, извини, но смысл ты понял. Смысл моего вопроса.

Евгений Понасенков: Я очень чётко выражаю мысли, что Путин туда-то, это сюда-то. С криками определёнными религиозными, да, не будут взрывать, резать и прочее. У Нострадамуса по-другому. Где это, через 2 века какая-то вот, символом таким-то, что-то где-то, и потом можно расшифровать, что Люда Гурченко снимается в кино, а можно придумать, что Тэтчер приходит к власти.

Юрий Гиммельфарб: Ну, хорошо, я назову тебя Кассандрой. Или прорицателем Тиресием.

Евгений Понасенков: Я сегодня у тебя на ролевых играх. В принципе, я могу. Я могу днём быть Тиресием, а вечером в каком-то смысле Кассандрой.

Юрий Гиммельфарб: Но всё-таки, Жень, ну ладно, я серьёзно.

Евгений Понасенков: Анекдот. На остановке, тёте лучше знать, кто она сегодня дядя или тётя. Потом знаешь, на одном канале я могу быть Тиресием, а на другом Кассандрой. Если эфир политический - один, если про искусство - другой. Меняется всё, одежда. Я же не буду в одном и том же пиджаке. Пиджак, платье, плайзер, клубный пиджак.

Юрий Гиммельфарб: Но так всё-таки, как себя ощущать, когда ты понимаешь, что ты предсказал всё?

Евгений Понасенков: Если честно отчасти скучно. Раньше немножко бесило, потому что "Я же предупреждал, я говорил". Это же не только касается политики. Я говорил, был студентом, но у меня уже была возможность, меня заметили, я уже писал в коммерсанте власти. Нельзя чекистов пускать. А он тогда был такой замечательный. Он говорил столько, сколько Путин говорил про демократию, но никто столько не говорил. Ты знаешь, конкуренция только с Новодворской. Столько, сколько Путин говорил про развитие демократических институтов, я теперь не знаю, просто сложно найти в истории. Ну, нельзя, просто в теории нельзя, но меня не слушали. Говорили, "ой, талантливая статья", но не слушали.

Я говорю - нельзя пускать дикарей в Европу. Говорил я в интервью на всех языках. Говорил и по телевидению на центральных каналах, и в главных журналах. Потому что раньше были и возможностей большей, но ничего совершенно. Это если ещё нет агрессии. Про курсы рубля к доллару говорили, умные люди, умнейшие говорили - ну, вот, рубль укрепился, при Украине, сейчас всё здесь, лучше я здесь то-то куплю, переведу. Я говорю - поймите, даже если сегодня падает на 5 рублей, доллар, Евро, да хоть на 10, поймите, что в перспективе это будет точно по-другому, потому то макропоказатель не только макроэкономически, а даже психиатрически, если у вас у руля психопаты - у вас точно в перспективе ничего сильно не укрепится.

Они имеют замечательную экономику, они её точно развалят. Но есть вещи, здесь не нужно быть Кассандрой. Есть более тонкие, когда я предсказывал, ты знаешь, был невероятный случай, когда я предсказал не только день, а час отставки Касьянова, ещё кого назначили и прочее. Я предсказывал проценты, которые напишут Путину, какие напишут Навальному на этих выборах. Но это было без всякой аналитики. Я гулял потом в Ресторане, меня спросили потом по радио, какое-то радиоинтервью по телефону, я сказал. Потом мне звонят через несколько дней, говорят "ой, какая гениальная аналитика". То же самое у всех знакомых в личной жизни, начиная от перспективы в 10 лет и обратно, 5, год, месяц. Вот, то-то, то-то будет. Потом начинают поражаться и обижаться - "А почему ты сказал, но не остановил и не заставил?". - Ну, слушай, что значит, заставил? Какие у меня к этому необходимости и ресурсы? И т.д. Поэтому ощущение уже скуки. Сначала я бесился, потому что, ну, что такое - я говорю, эти идиоты не слушают, не помнят и прочее. А сейчас уже скука. Скучно, серьёзно. Поэтому музыка, кино. Давай дальше.

Юрий Гиммельфарб: Ладно, хорошо. Тогда всё-таки я хочу задать тебе один вопрос, который мне прислали твои помощники, потому что этих вопросов очень много от зрителей. И мне тоже интересно. Вот вчера был ролик с экскурсией по Подмосковной усадьбе, люди интересуются - будут ли они продолжены?

Евгений Понасенков: Это же было не специально сделано, это чтобы на телефон записали, потом смонтировано. Специально нельзя ехать в 18 век - 18 век специально не смонтируешь. Я был ещё несколько раз в Подмосковных усадьбах, ещё даже ничего на телефон не снимали, просто гулял. Но, наверное, какие-то будут такие делать. Меня другое поразило сейчас. Я гулял по этим усадьбам, но чтобы до них доехать, это же очень близко от Москвы. Просто многие в городской черте практически, или там какой-то небольшой объезд нужно было делать, что-то ремонтировали, и ехали, я не знаю, 3, 4 кольцо выезжали куда-то там между Абрамцевым. Ты знаешь, меня поразило, я обычно в Шереметьево, и там в Рим, в Париж. А тут это же близко, это же не Пермь, Вологда. Буквально ближайшее, даже не ближнее Подмосковье. Ты знаешь, ощущение какое-то не весёлое. Свалки, недостройки, много чего не достроено. Одежда ужасная, тётки, ощущение такое, что снимают кино 85 года. Там всё, одежда, морда, причёска, именно, что морда. Молодёжь в каких-то, я даже не знаю, как это назвать, маргинальная такая одежда. Неустроенность, разруха. Странные очень впечатления. И я об этом сказал в фейсбуке, и сейчас много пришло в личку.

Показывают какие-то фотографии, рассказывают о своей жизни. Поразительно, молодёжь, студенты практически в нищете. Родители - психопаты, сдвинуты на СССР, тоже в нищете живут, но защищают всё это. Эти несчастные, я даже не знаю, может быть, какой-то, ну, всех-то не переведёшь в Москву, а что в Москве - тоже надо устраиваться. Уже думаю, может, отдельные для них делать что-то такое лекции, объединение в общежитии. Не знаю, может, хотя бы даже думал подешевле сделать какие-то мероприятия, лекции, чтобы как-то помочь объединиться, потому что я не знал даже в каком состоянии это находится. Чудовищно, это ощущение, какой-то бедности, которую я не очень помню, но это в кино можно посмотреть, перестроечные фильмы, и там подобные пейзажи, подобная даже не одежда, а выражение лица, причёски - вот такая стилистика. Я ещё даже не сформулировал, но пока впечатления не очень. А то, может быть, продолжу, да.

Юрий Гиммельфарб: И в заключение, Жень, я хочу задать один вопрос, это моё наблюдение вот какое - наш же постовой предыдущий эфир был 10-го мая, сразу же после дня победы, мы с тобой об этом говорили. Я обратил внимание на одну вещь - твоя аудитория в восторге. Но в восторге люди, которые называют себя, т.е. человеческим именем - скажем Иван Иванов, Пётр Петров и т.д. Но я обнаружил, что есть люди, которые бьются в истерике, и причём почему-то они всегда анонимные. Что с этими истериками делать? Что ты об этом думаешь?

Евгений Понасенков: Ничего не делать, их же нельзя на комбикорм пустить или как-то в кислоте, это невозможно. Поэтому просто в данном случае на анонимов не обращай внимания, психов везде много. Что такое истерика? Они же не могут победить что-то в жизни, они не могут создать, машину изобрести, чтобы она была западного уровня, сыр, просто стихотворение написать, про Родину даже. Напиши - чего ты ненависть выражаешь кому-то, напиши что-то хорошее, позитивное. Утро красит светом эти стены, как-то и радость. Напиши, позитивное что-то сделай. Это, кстати, не только здесь, это есть и проблема в Украине, есть замечательные люди, которые благодарны, а есть, пишут: "Что вы там в своей этой". Минуточку, что вы ненависть выражаете? Вы для своей страны - для Украины сделайте, если вы любите свой язык, пожалуйста, любите, так создайте на нём что-нибудь.

Напишите на нём великий роман, великое стихотворение - начни от языка. Язык без великой литературы, без великой науки на нём он бессмысленен. Просто так, чтобы сказать, "а вот мы, а вот наше" - это бессмысленно совершенно. Просто язык, это всего лишь средство информации, нужный и красивый - вот два варианта, нужный и красивый. Остальное язык, ну, что, ты можешь на любом языке бытовые вещи сделать. Можешь на русском сделать, на украинском, на английском. И чем больше этим языком пользуются, тем лучше. Потому что тебе не нужно учить, чтобы общаться с другими людьми и путешествовать и прочее. Поэтому тут английский даже лучше. Поэтому здесь так же - любите Россию, любите вы победу, делайте что-нибудь. Смешно - прошло много 10-летий, ну, сделайте что-то. Идеи победы. Я вот не понимаю, что это такое? У нас один день победы и начинается бешенство, день победы.

Получается, что последние дни - это дни поражений? Все дни поражений, и потом один день, и все выплёскивают эту пружину, которая от поражения каждый день другой. Это же никому в голову не приходило, что так сформулировано? Ощущение, что все остальные дни - это дни поражения. Пусть все дни будут днями победы. Конечно, какой-то созидательный, современный, ныне происходящий... Это как некий пейсах, или как это называется, когда опять... А что же, он умирал потом? Это всё счастье произошло, большего счастья быть не может, да? Воскресс, всё. Нет. Куда опять потом? Что у них опять случается и т.д. Это же какое-то даже не язычество, а какой-то такой древний обряд, очень устаревший. Очень устаревший по своей сути.

Ну, нельзя жить тем, что сейчас происходит. К этому можно как-то относиться эстетически, если тебе это нравится, каждый день. Каждый день этот стиль должен быть в архитектуре, в оформлении дома, в твоих мыслях, словах, но ты же не можешь жить войной или чем-то каждый день. Поэтому я не понимаю, я вообще не живу по датам. Я не понимаю этих дат. Если я даже говорю о датах - это потому что очень спрашивают в интервью. Что же, хотят - я отвечу. Ребят, не живите по датам. Но помните даты 28 мая у меня лекция, сейчас я увидел. Поэтому, а так по датам не нужно, конечно.

Юрий Гиммельфарб: Жень, спасибо тебе огромное за интереснейшую беседу. Но я напоминаю нашим зрителям, что 28 мая лекция Евгения, и рекомендую её послушать. Большое спасибо.

Евгений Понасенков: Твоим этим тембром низким озвучивать ролики рекламные.

Юрий Гиммельфарб: Хорошо.

Евгений Понасенков: Юра, спасибо, и друзья, до новых встреч. Пока.